Холод [litres] - Элизабет Бир

что она знает, где ангел и чем она занимается, хотя как инженер она понимала, что это – постыдный антропоцентризм. И все же ей нравилось то, что аватар делает вид, будто занимается важными делами. На интеллектуальном уровне она понимала, что это всего лишь анимация. Однако на уровне эмоций и инстинктов ей хотелось краем глаза видеть Нову, следить за тем, как двигаются ее руки, как она склоняется над экранами: это помогало Персеваль принимать ангела как члена команды и своего союзника.

Ей это нужно. «Мне нужна любая помощь», – в отчаянии подумала она. Потому что ее первой реакцией было отшатнуться от Новы, от связи, которую она всегда чувствовала где-то на своей периферии, словно Нова – захватчик, а не приглашенный гость. Она не хотела, чтобы ангел сидел в ее голове. Она не хотела, чтобы ангел был таким четким и находился так близко.

Она никогда не заявляла о своих предпочтениях Нове, однако та догадалась или прочла об этом в подсознании Персеваль.

Она соскребла остатки риса со дна миски и проглотила их. Затем она положила ложку в миску и поставила ее сбоку от себя, на краю своей рабочей поверхности. Поскольку миска была пустой, она растворилась в эфире, снова стала всего лишь вихрем вероятностей.

– Контакта по-прежнему нет, – сказала Нова, словно заметив, что Персеваль закончила с едой.

– Я не собиралась об этом спрашивать, – сказала Персеваль. Она встала, почувствовав, как травинки касаются ее ног, как под ней пружинит субстрат. – Если изменений нет, сообщать об этом не нужно.

– Изменение есть. – Ангел сложил руки перед собой; светло-желтые юбки упали живописными складками. Персеваль подумала о том, есть ли хотя бы подобие тела под этой одеждой, или же Нова полая, словно статуэтка. – Нуль-зоны продолжают расширяться, но теперь они начали сливаться. У меня уже достаточно данных, чтобы вычислить координаты эпицентра.

Капитан должен быть суровым, бесстрастным. Властным. Но Персеваль почувствовала, как ее губы изгибаются в горькой усмешке.

– Если мы создадим таран в виде зонда и покроем его броней из нескольких слоев колоний с фрагментированными данными, сможет ли он доставить кого-нибудь в нуль-зону?

– Это неприемлемый уровень риска для Капитана корабля, – сказала Нова после паузы – такой долгой, что Персеваль успела сама понять, что ангел этот план не одобряет.

– Ну да, конечно, – сказала Персеваль. Она сделала вдох, ощутила, как воздух наполнил ее грудь. Она уже и забыла, как это бывает. Она провела тыльной стороной ладони по экранам, на которых виднелись закрытые иллюминаторы. – Нова, давай взглянем на небо.

Экраны посветлели. Створки отодвинулись в сторону. Ее поле зрения наполнили зеленые завитки, разрезанные конусами корабельных огней. Персеваль выдохнула тот, первый хороший воздух, и вдохнула другой, который был еще лучше.

– А для корабельного ангела?

♦ ♦ ♦

Они идут.

Приманка установлена. Наживка размещена. Первый из них прибывает в твои объятия уже наполовину мертвый, ему страшно не хватает ресурсов, хотя он и находится в богатой среде. Какие хрупкие и забавные существа эти паразиты. Это просто нелепо, что им удалось поработить такое древнее существо, как ты, но они хитроумные, а до контакта с ними у тебя не было необходимости в хитроумии.

О-о, но теперь… В твоих снах она была здесь, и она пришла. И ты видишь во снах тех, кто последует за ней. Ты видишь их так же, как видел мертвую богиню, которая отправила их – твою первую союзницу среди этих паразитов, если такие существа, как они, могут заключать с тобой союзы. Возможно, ее стоит называть твоим первым инструментом, хотя ты в равной степени уверен, что она тоже считала тебя инструментом – оружием против ее господина; и разве тот факт, что этим существам нужно оружие против своих детей, братьев, сестер и предков, не указывает на их дефектность? Ведь разве члены одной и той же капсулы не являются единственными надежными союзниками, теми, кому можно доверять в бездонной тьме?

Она идет, пролагающая путь, та, которая была обещана. Дочь Спэрроу идет так, как ты видишь это во снах, – так, как предлагала мертвая богиня. Паразитке, которая ждет за пределами твоего корпуса, холодно, она быстро теряет тепловую энергию, ее края замерзают. Умирающая, истощенная, настоящая, она прибыла вместе с ангелом – ее рабом и хозяином.

Ты можешь ее спасти – в каком-то смысле. Это довольно просто. Если ей отчаянно хочется дышать, управлять ею будет легко. На сей раз ты уже достаточно хорошо понимаешь этих паразитов, так что неожиданных последствий не будет.

Ты раскрываешь свои лепестки и показываешь свое доброжелательное сердце угасающей, дрожащей форме жизни, которая – если твои сны сбудутся – спасет тебя.

18. Разрушенные Трюмы

Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его?

Вденешь ли кольцо в ноздри его? проколешь ли иглою челюсть его?

Будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко?

Сделает ли он договор с тобою, и возьмешь ли его навсегда себе в рабы?

Книга Иова, 40:20—23

Бенедик не ожидал, что на него так сильно повлияет вид его дома, превращенного в руины. Когда он и Челси покинули пересадочную станцию, получив минимум снаряжения от хищных орхидей – по крайней мере, немного еды, одежду и башмаки не по размеру, которые, наверное, лежали в каком-то ящике еще со времен Эпохи полета, такими примитивными и неизменяемыми они были, – на интеллектуальном уровне Бенедик понимал, что он может там увидеть.

Но когда перед ним появилась разрушенная лощина, края которой все еще разлагались, вырванная с той стороны мира, где были яблони, холмы и вода, особняк, и лучший вариант зимы в мире – эта картина подействовала на него так, словно кто-то пронзил его клинком, и ему стало трудно дышать. И уничтожен был не только его рай. Разрушения простирались вширь и вглубь по уровням мира.

Бенедик на миг ошеломленно застыл, глядя на то, как реальность расплетается, превращаясь в петли из дыма и пустоты. Ахнув, он двинулся прочь от изогнутой прозрачной стены смотровой трубы и попытался найти в себе стойкость – ради Челси. Его слабость, вызванная столь мелкой личной потерей, не позволит ей сделать свое сердце стальным. Он подумал, что ей пригодится все, что он может ей дать.

И все же Бенедик едва не рявкнул на Челси, когда она нарушила тишину и спросила:

– Куда теперь?

– Дальше вниз, – ответил он.

А когда он